Туры по Узбекистану:
Тур «Сказки Бухары»

«Сказки Бухары»

Когда меня спрашивали в детстве, где я родилась, я отвечала, что в Бухаре, и мысленно жалела, что именно, здесь, а не в Самарканде и не в Ташкенте, которые казались мне большими и красивыми, появилась я на свет.

Лишь с возрастом пришло осознание того, что для меня он стал самым лучшим городом на свете, и я не хотела бы жить нигде, кроме, как в Бухаре.

C малых лет меня и моих сверстников окружали величественные минареты, суровые здания медресе, бесчисленные караван-сараи, в которых жили семьи многих моих школьных подруг.

Для нас весна наступала тогда, когда на минарет Калян, увенчанный, словно высокой чалмой, большим гнездом, прилетали аисты. Эта весть мгновенно передавалась из уст в уста, каждый полет этих величественных птиц фиксировался горожанами, сердца
которых наполнялись радостью, когда в гнезде появлялись маленькие аистята…

Бытовала примета среди бухарцев, (в которую верили все: от мала до велика) что, если увидеть аиста не с хвоста, не сбоку, а спереди, то это принесет удачу на весь год.

Наше детство проходило в окружении восточной сказки, в которой были
средневековые замки, здесь обитали когда-то злые коварные ханы и прекрасные принцессы; страшные казематы–камеры пыток в Арке, в которые были посажены муляжи с кандалами на руках и на ногах, с окровавленными лицами, мимо них мы проходили, убыстряя шаг, такой леденящий ужас наводили на нас эти мрачные фигуры.

А чего стоил один вид Зиндана - этой средневековой тюрьмы с его ямой, напоминающей колодец, в которой узники умирали медленной смертью, пожираемые клопами.

Минарет Калян мы называли не иначе, как «смерть башня», потому что легенды были неотделимой частью нашей жизни, и мы, порой, со страхом взирали на него, представляя, как с невероятной высоты падает, вниз головой, очередная жертва жестокого палача. И с детской наивностью верили, что первые парашюты, ну, конечно же, появились у нас, в Бухаре, и их прообразом были наши широченные восточные платья.

Я помню, как в дни солнечных затмений, узкие улочки старого города оглушались
боем барабанов, при отсутствии таковых, били по металлическим тазам, сопровождая это произношением магических слов, пытаясь тем самым отогнать злых духов и открыть черное покрывало, за которым пряталось солнце.

Неизвестно откуда, мгновенно, появлялись затемненные осколки стекол, через которые, мы, дети, наблюдали за этим редким явлением природы.

И победа над черными силами сопровождалась всеобщим ликованием бухарцев и раздачей горячих пустышек (буй) из простого дрожжевого теста.

Эти пустышки жарились и раздавались детям на улице довольно часто, неся в себе глубокое смысловое значение: в память усопших, по случаю радостного события , связанного с рождением ребенка, выздоровлением одного из членов семьи, возвращением
кого-то из дальних странствий.

На майские и ноябрьские праздники мы с родителями шли на центральную площадь
города Регистан, она, в то время, также, как и прилегающие улицы, была вымощена черными булыжниками, от ходьбы по которым болели ноги, и человек быстро уставал.

Здесь проходили демонстрации, и было большое скопление людей, самые отважные из горожан забирались на высокие стены Арка, откуда хорошо просматривалась вся площадь и были видны все зрелищные мероприятия.

Для нас, детей, праздник завершался в парке, вблизи мавзолея Саманидов – самого древнего и прекрасного памятника Бухары. Наверное, детские голоса будоражили покой
хозяев этого склепа, вынужденных терпеть столь явное неудобство.

В этой части города, когда-то считавшейся окраиной Бухары, хорошо сохранились крепостные стены 16 века и единственные из оставшихся ворот - Толипоч .
Каждое воскресенье здесь проходили тренировки членов клуба юных натуралистов.

К ближайшему дереву и к высоким древним воротам привязывали толстые канаты, по ним мы учились передвигаться, воображая, что лезем вверх, в горы.

Позже, по городу поползли слухи о том, как наша доблестная милиция поймала незадачливого польского туриста, пытавшегося, глубокой ночью, распилить большие тяжелые кольца, висевшие на воротах. На удивление и на зависть всех бухарцев, они оказались золотыми.

Древние кладбища окружали город, подступали к домам; высокие туги, словно мачты
затонувших кораблей, поднимались над крышами жилищ бухарцев.

Одно из кладбищ носило название «гарибон» и было расположено в квартале, где жили плетельщики циновок. На этой земле хоронили странников, приезжий люд, кто ушел в мир иной, вдали от родной земли. Ходили слухи, что здесь осталось с тех давних времен много серебряных и золотых монет, и искатели драгоценностей приходили сюда по ночам, рыли древние могилы, просеивали землю через металлические сита, пытаясь найти что-то ценное. Это была ночная жизнь Бухары, о которой старались умалчивать, избегая разговоров на эту тему.

А как нравилось нам, детворе, ходить по базару. Повсюду, на прилавках, на земле, в огромных тазах были груды разнообразных фруктов: янтарные гроздья винограда, ароматные персики, сладкие абрикосы, вишни, груши, горы дынь, арбузов.

С видом опытных покупателей мы обходили базарные ряды, пробуя все подряд: продавцы, снисходительно взирали на нас, терпеливо отвечая на наши расспросы, заведомо понимая, что толку от нас для них нет никакого.

Отяжелевшие, с чувством собственного достоинства, брели мы домой, чтобы через несколько дней вновь совершить подобный набег на базар.

Таким был мир моего детства , в котором сказка и быль были неотделимы друг от друга. Время не стоит на месте, со временем изменился облик Бухары, на узеньких улочках старого города рядом с глинобитными строениями выросли новые современные здания.

И все же, видя на улицах древнего города изумленные лица детей, с широко распахнутыми глазами взирающими на минарет Калян, на средневековую крепость Арк, я понимаю, что сказка не окончена, она продолжается...

Директор туристической фирмы «Ташриф Турс»
Джураева Клара